A+ A A-

Я хочу рассказать о книге (по произведению В. Астафьева «Людочка»)

Итоговое сочинение о судьбе представителя молодого поколения и жизненных ценностях человека

Незащищённость бытия,

Где горя слишком много.

загрузка...

И кажется душа твоя

Поверхностью ожога.

В. Шалимов

Человеческая жизнь... Какова её цена?.. Би­блейские заповеди канули в вечность, и самое до­рогое, что даровано человеку Богом, становится средством борьбы и мщением за поруганную со­весть и честь. Рассказ Виктора Астафьева «Людоч­ка» жжёт сердце своей удручающей обыденностью и обезоруживающей простотой.

Автор поведал печальную историю нашей ро­весницы. Деревенская девушка, закончив шко­лу, приехала в город «устраиваться». Люд очка, не приспособленная к новым условиям, терпела всё: и насмешки подружек, и городскую бесприют­ность, и одиночество своё, и своенравный характер хозяйки. Но случилась беда. Грязное насилие. Че­ловеку, как известно, даны небесные силы пройти через все испытания, но с одним условием — мо­ральной поддержкой родных и близких.

Пытаясь справиться со своим горем, Людочка едет к матери, проницательный взгляд которой сразу определил, какая беда с ней случилась. «Но через ту беду не беду, скорее неизбежность, все бабы поздно или рано должны пройти. И каждая баба проходит её одна, и сама же с бедой и совла­дать обязана, потому как от первого ветру берёза клонится, да не ломается». Вот такова жизненная философия матери. По этому поводу возникает масса вопросов. Почему не поспешила навстречу дочери, не облегчила её горестную ношу? Почему вдруг решила испытывать и закаливать её на само­стоятельность?.. Трудно понять, а тем более осу­ждать женщину, смирившуюся с тяготами жизни. Наверное, прав был Н. Некрасов, сказав: «Ключи от счастья женского заброшены, потеряны у Бога самого».

Итак, девушка наедине со своим горем. Ей не­куда бежать и не к кому приклониться и выпла­каться, да ещё угрозы — не «пикать, к столбу гвоздями прибьют». Нашей героине предстояло испить до конца горькую чашу одиночества, по­чувствовать отверженность и лукавое людское со­чувствие. И оставалось одно — смириться. И сми­рилась бы. Но в парке её снова «подловили» вы­пившие «молодцы», начали теснить в заросли и «стращать» Стрекачом, которому она собиралась всё равно отомстить и ради этого носила опасную бритву в кармане. Но Стрекача среди них не было. «Жаль, нету вашего вождя... Жаль! — повторила она вслух и сказала: ... Хватит! Одно платье порва­ли! Плащик спортили! Пойду, в ношеное переоде­нусь». Её решительное требование убедило хули­ганов. Казалось бы, что выход в данной ситуации найден. Но жить дальше в таком мире, где правят стрекачи, где предают, где не с кем разделить стра­дание, где каждый день можно оказаться в «гряз­ной жиже», она отчаялась. «В парке она отыска­ла давно уж ею запримеченный тополь с корявым суком». И всякая боль и муки отлетели от её тела. А её душа уже никого не интересовала.

У Чингиза Айтматова есть мудрое изречение: «Человека долго рожать и растить, а убить — ско­рее скорого». Людочка никогда бы не покончила с собой, если бы ..., если бы ... Её убили. Убило вре­мя, отсутствие морали и всякой жалости к чело­веку.

Пока милиция следила и накапливала для задер­жания факты преступной деятельности этой ком­пании, парни, утомлённые бездельем, «задирали» прохожих, не считаясь ни с возрастом, ни с полом. Для них ничего святого не было, а крест на груди Стрекача и финка в кармане — это не что иное, как глумление над Всевышним, вследствие кото­рого должно свершиться правосудие. И оно свер­шилось. Миг расплаты за смерть девушки насту­пил. Отчим Людочки, сорвав с грязного подонка крест, поднял «кавалера и, как персидскую ца­ревну, швырнул в поганые воды сточной канавы». Дружки Стрекача «заступили дорогу мужику. Он упёрся в них взглядом». И, видимо, это был взгляд такой силы, что пакостные, мелкие урки, играю­щие в вольность, почувствовали себя «приканав- ной зарослью, которую, не расступись, мужик этот запросто стопчет! Настоящего, а не придурочного пахана почуяли парни ».

Жители поселка, поспешив «обрадовать» при­вычным известием старуху «об еще одном художе­стве» сына, вздохнут теперь свободно.

«Суд» свершился... Но приговора нет. Есть только в газете заметка, в которой было сообщено, что за отчётный период было три убийства, сто пять квартирных краж.... Людочка и Стрекач в этот от­чёт не угодили, потому что «начальнику УВД об­ластного управления осталось два года до пенсии». В регистрационном журнале они значились само­убийцами. Внешне все смирились, но почему-то только протестует сердце... Оно заставляет прислу­шаться к невыносимой боли тех матерей, которые просят прощения у Бога. Одна — за то, что «не со зла погубила» дочь свою, сделав её «жертвой жиз­ни невинной». Другая — за грехи «сыночка роди­мого», прошедшего бурный путь от детской испра­вительно-трудовой колонии до лагеря строгого ре­жима и угодившего, наконец, за преступные дела свои в грязную воду сточной канавы.

Материнские слёзы... Сколько их?... Почему?... Кто виноват?... Известно, виноваты мы сами. Забы­ли о Боге. Глумились над ним и потому оказались у опасной черты. Но чтобы не погибнуть, не пре­вратиться в животных, наступило время вспом­нить те заповеди, по которым жили наши предки: «не убий» и «возлюби человека».

Виктор Астафьев тонко подметил порочные веяния современной действительности, заставил задуматься над существующей ситуацией демора­лизации общества и помог читателю прийти к объ­ективной оценке. Так, в начале рассказа упомина­ется погибающий парк, насаженный в тридцатых и погубленный в пятидесятых по необдуманности и бесхозяйственности руководства. Кому-то взду­малось через парк выкопать канаву и проложить по ней канализационную трубу. Как задумано, так и сделано! Но только забыли закопать эту трубу. Со временем её затянуло мыльной слизью, тиной, и потекла по верху горячая речка со всяческими отходами производства и быта, а впоследствии, как мы уже знаем, туда добавился и отброс чело­веческого общества. Символика эпизода просто по­трясающа! Загублен молодой парк, загублены мо­лодые души. И то и другое по вине человеческого общества.

Рассказ Виктора Астафьева затрагивает самые тонкие струны души, заставляет обрести нрав­ственные ценности и мораль, вселяет веру в спра­ведливость и надежду на сильного заступника в лице всего общества.